Кыштымский историко-революционный музей

В 2014 году исполнилось 100 лет с начала Первой мировой войны, одного из важнейших событий в истории двадцатого века, переломному моменту европейской цивилизации. Война смела с карты Европы четыре самых могущественных государства, карта оказалась полностью перекроена. Возникли новые государства – Австрия, Венгрия, Югославия, Польша, Чехословакия, Литва, Латвия, Эстония и Финляндия. Первая мировая война была незаслуженно забыта по ряду политических соображений, утонув в море больших мировых событий – революция, Гражданская война, а затем и Великая Отечественная. Президентом В. В. Путиным в целях увековечения памяти и отражения заслуг российских воинов, погибших в годы Первой мировой войны, была установлена памятная дата – 1 августа.

Кыштымский историко-революционный музей предложил жителям города совместными усилиями организовать выставку, посвящённую памяти кыштымцев-участников Первой мировой. Собранный материал помог организовать выставку вещественных свидетельств той войны. В августе выставка к 100-летию Первой мировой войны была открыта.

В присяге тех, кто служил в Российской императорской армии, была такая строка: «Служить верно, и нелицемерно». – И сейчас эти слова, спустя сто лет, должны оставаться главными по жизни и для нас, – сказала, открывая выставку, директор музея Розалия Галябиева.

В выставочном зале центральной библиотеки была создана особая атмосфера 1900-х гг. прошлого века. На афише экспозиции – фотография русского солдата Дмитрия Серкова. Отдать ему дань памяти пришли четверо его праправнуков – Дмитрий, Андрей, Владислав и Игорь Пряхины. Четвероклассник Владик показал на витрине ложку своего прапрадеда, постоянную спутницу солдата:

– Папа нашел ее в старом чемодане на чердаке, – объяснил он, – и отдал на выставку.

Со старинных снимков смотрят на нас земляки: унтер-офицер Василий Долгов, участник Русского экспедиционного корпуса во Франции Алексей Новокрещенов, унтер-офицер санитарного обоза Александр Касков…

– Эта выставка – разговор о славе русского оружия, истории нашей Родины – продолжала Розалия Сагдеевна, – тем самым мы отдаем дань памяти людям, которые ее защищали.

Хронологичекие рамки событий Первой мировой войны на выставке были немного раздвинуты, на нас смотрят наши земляки из мирных 1902, 1903, 1907 гг. Странное щемящее чувство вызывают красивые одухотворённые лица. Среди изображенных – педагоги, трудовая интеллигенция, служители церкви, дети, молодые люди и девушки. Героическая тема представлена по разделам «Участники Первой мировой войны», «Русский экспедиционный корпус во Франции», «Курсанты», «Ополченцы», «Казаки» и др.

Поэтому к открытию выставки сотрудники музея создали путеводитель. В нем описана каждая фотография. Но есть и снимки с подписью «Неизвестный». Может, кто-нибудь, увидев этот снимок, поможет вернуть имя его герою.

Эта выставка долго не будет иметь сюжетного финала, потому что задача музея – по мере возможности дать имя герою каждой фотографии и рассказать историю его жизни. И в этом благородном деле без помощи горожан не обойтись.

На сегодня самая известная, самая крупная и древнейшая монументальная культовая скульптура из дерева на Земле находится в экспозиции «Шигирская кладовая». Скульптура – это Большой Шигирский идол. Признанный памятник археологии занимает центральное место в экспозиции Музея истории и археологии Урала (филиал Свердловского областного краеведческого музея имени О. Е. Клера).

Шигирский идол. Сайт Свердловского областного краеведческого музея (СОКМ) имени О. Е. Клера

Учёные выяснили, что Шигирский идол сделан из расколовшегося ствола лиственницы. Ему около 11 тысяч лет! Это значит, что огромная деревянная фигура высотой более 5 метров с объёмной головой и «телом» в виде доски в два раза старше Египетских пирамид! Идол – отражение мировосприятия древних Уральцев, их мифологии и духовной жизни. Его нашли в 1890 году. Близкие аналоги Шигирского идола до сих пор нигде в мире не известны.

Коллекция «Шигирской кладовой» собрана при добыче золота в конце XIX – начале XX века на Шигирском торфянике, в 80 км к северо-западу от Екатеринбурга в окрестностях современного города Кировграда. Она состоит также из многих других деревянных изделий, найденных на территории Урала, а также изделий из кости и рога. Это предметы охотников, рыболовов, деревообрабатывающие орудия, предметы быта, металлургии. Среди предметов, составляющих «Шигирскую кладовую», есть экспонат непосредственно связанный с Кыштымом, точнее с Кыштымским железным рудником. Это древняя лопата, сделанная из лосиного рога.

Лопата из рога лося с надписью «окрестности Кыштыма». Из открытых источников

Первое упоминание о необычной находке относится к 1903 году. История обнаружения и описание лопаты задокументированы учёными.

В 1903 году профессор Пётр Иванович Кротов в сборнике «Известия Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете» (том XIX, вып. 1, 1903 г.) опубликовал статью «О новой находке следов доисторической разработки уральских рудников» [1]. Факты, на которые ссылается профессор, разнообразят известную нам картину жизни Кыштымского завода начала XX века. Как мы знаем, в то время в Белом доме уже был обустроен музей. Упоминания о нём встречаются в отчётах путешественников и учёных, приезжавших в Кыштымский завод. В. Весновский в 1904 году в «Иллюстрированном Путеводителе по Уралу» [2] указывал:

«Музей находится в здании, близ управления заводами. В музее несколько отделений: минералогическое, геологическое, заводское и историческое. Минералогическая и геологическая коллекции очень богатые и обширные; в них собраны тысячи образцов разных руд и различного рода ископаемых и минералов. Здесь же можно видеть глыбы наждачнаго камня, богатые залежи которого находятся в окрестностях завода. В заводском отделе собраны отливки из чугуна и изделия из железа и стали».

Возникает вопрос: «Почему древняя лопата не осталась в местном музее, а оказалась в Екатеринбурге?». Точного ответа на этот вопрос нет, но, может быть, и хорошо, что лопата «сменила» адрес. В 1921 году в огне пожарища, испепелившего центр Кыштыма, погибли все экспонаты музея (кроме каслинского литья). Останься древний артефакт в Кыштыме, он точно также сгинул бы в небытие.

 Профессор Казанского университета П. И. Кротов. Из открытых источников

Профессор П. И. Кротов хорошо объяснил, в чём ценность находки древнего инструмента. Приводим публикацию «О новой находке следов доисторической разработки уральских рудников» с незначительными сокращениями правками для облегчения восприятия.

***

Следы доисторической разработки минеральных богатств Урала, Алтая и других местностей Сибири уже давно известны. (…) При расчистке этих старых рудничных работ были найдены и сами инструменты, которыми производились прежде рудничные работы. Это – клинья и долота из камня и оленьего рога, своего рода заступы и кирки из того же материала. Тут же находимы были и медные орудия этого рода, а также кучи старых шлаков с содержанием в них до 2 % меди и плавильные тигли. Такого рода следы древних подземных работ доисторического человека в России получили название чудских копей, по имени полумифической чуди, которой приписывается доисторическая разработка руд на Урале и Алтае. По общему мнению, при этих работах чудь добывала нужную для их культурных потребностей медь.

Подобного рода указания на доисторическую разработку минеральных богатств Урала были найдены минувшим летом в Кыштымской горнозаводской даче, в Среднем Урале. В этой даче, верстах в 10-12 к юго-западу от Кыштымского завода находится Кыштымский железный рудник, на котором добывается бурый железняк. При горных работах на этом руднике минувшим летом был найден в поверхностной глине, на глубине 3,5 арш. своеобразный предмет, который и был доставлен управляющему Кыштымскими горными заводами П. М. Карпинскому, давшему мне возможность познакомиться с этой находкой, в бытность мою в то время в Кыштыме. Этот предмет имеет удлинённую, неправильно четырёхугольную форму, до 46 сант. длины и 28 сант. ширины, а толщина его около 0,5 сант. Хотя края его в целости не сохранились, но, тем не менее, ясно видно, что один длинный конец его имел довольно правильно полукруглую форму, а противоположный конец в средней своей части имел довольно широкий отросток, в настоящее время отчасти обломанный. Ближе к этому концу, в средних частях этого предмета находится четыре небольших отверстия, хорошо высверленные и расположенные по два в симметричном порядке.

Фотография лопаты. Иллюстрации к статье П. И. Кротова

Фотография лопаты. Иллюстрации к статье П. И. Кротова

Все вышеизложенное дало мне основание предположить, что эта находка представляет лопату, имевшую прежде длинную, может быть, деревянную рукоятку, которая привязывалась нитями или жилами, продевавшимися в четыре вышеупомянутые отверстия. Одна широкая поверхность этой лопаты была едва заметно плоско вогнутая и довольно гладкая, а противоположная широкая сторона имеет все свойства поверхности рога лося, в чем я убедился непосредственным сличением этой находки с лосиным рогом.

Итак это – лопата из лосиного рога, очевидно, судя по месту и условиям находки её, употреблявшаяся при былой разработке нынешнего Кыштымского рудника. Я не вижу оснований полагать, что есть или была нужда теперь или недавно употреблять при разработке уральских железных рудников подобные роговые лопаты. Напротив, в виду нахождения подобных роговых орудий в других местностях, при аналогичных же условиях, позволительно думать, что здесь мы имеем дело с орудием довольно древним, употреблявшимся в былое, доисторическое время при рудничных работах в местности нынешнего Кыштымского рудника. Вероятно, в этом месте на Урале была рудная копь, аналогичная чудским копям Алтая и проч.

Рисунок лопаты. Реконструкция. Иллюстрация к статье П. И. Кротова

Но здесь есть одна сторона, которая довольно существенно отличает вновь открытую копь от так называемых чудских копей. По общему мнению, в чудских копях добывалась медь, здесь же, по-видимому, железная руда, так как в настоящее время здесь добывается железная руда, а не медная, и о нахождения в этой местности Урала медных руд сведений не имеется.

Здесь прилагается два фотографических снимка с этой лопаты и реставрированный рисунок её. При этом считаю нужным добавить, что имеющаяся на этой лопате трещина произошла недавно, очевидно от высыхания, так как первоначально этой трещины не было.

***

Как уже говорилось выше, эта статья П. И. Кротова опубликована в 1903 году. Соответственно, указывая период «минувшим летом», автор, скорее всего, имеет в виду лето 1902 года. Получается, что в этом году исполняется 120 лет с момента обнаружения древнего орудия рудокопов.

Скажем несколько слов об авторе публикации.

Пётр Иванович Кротов (2.10.1852-7.12.1914) – геолог, профессор Казанского университета. Работы П. И. Кротова посвящены стратиграфии, палеонтологии, тектонике, общей геологии и физической географии Урала, Приуралья и Поволжья. Он является автором более 100 научных работ. В статье упоминается П. М. Карпинский. Исходя из текста можно предположить, что в то время, очевидно, имелось особое распоряжение Павла Михайловича, и необычные предметы, которые обнаруживались на территории и в окрестностях Кыштымского завода, привозили к нему, и он принимал решение по их дальнейшей судьбе. Сложно сказать, какой характер носил уровень знакомства Кротова и Карпинского. Была ли это случайная встреча учёного и управляющего, или они поддерживали деловые связи. Но бесспорно, что Павел Михайлович оценил необычность рогового инструмента, и не преминул показать диковинку казанскому профессору, когда тот приехал в Кыштым.

В публикации П. И. Кротова местом находки лопаты назван Кыштымский железный рудник. В начале XX века на Урале активно продолжались геологические исследования. В 1902 году была опубликована работа Д. Николаева «Геологические исследования в Кыштымской даче Кыштымского горного округа» (Труды геологического комитета, том XIX, № 2). [3]

Публикация Д. Николаева о геологических исследованиях в Кыштымской даче. Из открытых источников

Автор подробно описывает 13 месторождений бурых железняков. Кстати, одно месторождение было выявлено на Берёзовом острове озера Увильды. Нас в данном случае интересует Кыштымский железный рудник. До наших дней он не сохранился. По некоторым данным, рудник был закрыт в 1908 году, и сейчас на его месте образовалось озеро, вытянутое в длину на 280-300 метров и шириной 40-50 метров.

Автор Д. Николаев (в публикации 1912 года по минералогии Кыштымского округа встречается другое написание имени ­ – А. В. Николаев [4]) пишет, что Кыштымский железный рудник, на ту пору действующий, расположен на правом берегу реки Большого Кыштыма в квартале 113 между Сидоркиными горами с востока и Слюдяной сопкой с запада. По длине разработки тянутся на протяжении 3-х вёрст и известны под различными наименованиями: Белый ключ, Мягкий бугор, Фадеевский разрез, Мартыновский бугор, Белые Ямы. Наиболее глубокие работы к 1902 году достигали горизонта 12 сажень, и при этом рудокопам уже приходилось иметь дело с отливом воды. Ежегодная добыча руд в этом руднике составляла от 70000 до 200000 пудов с глубины от 5 до 12,5 сажень. По данным лаборатории Кыштымского Горнозаводского Управления, содержание Fe металлического (железа) в пяти вышеназванных разработках колебалось от 48 до 53 процентов. Видимо, такую руду и гребли лопатой из лосиного рога древние уральские металлурги.

Находка оказалась столь интересной, что впоследствии на неё в своих работах ссылались ещё целый ряд известных русских учёных.

В. Я. Толмачёв в 1916 году в «Известиях Императорской Археологической комиссии» (выпуск 60-й) опубликовал статью «Древнейшие заступы, найденные на восточном склоне Среднего Урала» [5].

Владимир Яковлевич Толмачёв в России известен главным образом как один из первых уральских археологов. Он открыл и обследовал ряд памятников археологиче6ских культур разного времени на Урале. В 1915 году создал первую «Археологическую карту Среднего Урала». В названной публикации учёный анализирует 36 древних заступов, но лопат упоминает только две, включая найденную на руднике вблизи Кыштымского завода.

Уже в наше время учёных продолжают исследование Шигирских находок и других родственных предметов глубокой древности. В частности, Музей антропологии и этнографии имени Петра Великого РАН (МАЭ РАН) хранит в своём собрании лопасть лопаты из рога лося, найденную на Шигирском торфянике. МАЭ РАН – это знаменитая Кунсткамера. И по материалу изготовления, и по конструктивным особенностям она удивительно похожа на кыштымскую находку. В публикации «Шигирские находки в собрании Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера)» [6] авторы С. Н. Савченко и М. Г. Жилин утверждают: «Прямая аналогия этой шигирской находке имеется в уральских материалах среди случайных находок начала XX века. Подобный артефакт, сделанный также из расщеплённой лопаты лосиного рога, был найден в 1902 г. на левом берегу реки Кыштым на Кыштымском железном руднике в наносной глине на глубине 2-2,3 м, примерно в 10-12 км к юго-западу от Кыштымского завода». По мнению исследователей, как и шигирская лопата из собрания МАЭ РАН, кыштымская находка изготовлена железными инструментами. На обеих лопатах очень похожи и следы сработанности. Судя по бороздам и царапинам,  совковые лопаты использовались на каменистых грунтах.

Итак, в 1902 году рудокопы Кыштымского рудника обнаружили странный предмет из рога со следами обработки. Привезли находку управляющему Кыштымскими горными заводами П. М. Карпинскому. При случае он показал её профессору П. И. Кротову, приехавшему в Кыштымский завод. В то время история с выявлением на Шигирских болотах древних артефактов из дерева и кости уже была широко известна, о находках писали газеты и журналы. Видимо всплеск интереса к таким древностям и сыграл решающую роль: Карпинский дал согласие, и находку отправили в Екатеринбург, где постепенно и формировалось коллекция будущей Шигирской кладовой.

Известны фотографии Кыштымского музея в Белом доме, датированные 1919 годом. Кыштым в период Гражданской войны запечатлел фотограф, сопровождавший агитационный поезд, который побывал во многих уральских городах и поселениях.

Музей Кыштымского завода. 1919 г. Из фондов Государственного центрального музея современной истории России

На этом снимке, слева на стене, расположен дугообразный предмет, который напоминает бивень мамонта. На Кыштымских рудниках при добыче руды землекопы в XIX и XX веке могли находить не только археологические, но и палеонтологические редкости Осенью и зимой 1919 года, судя по документам, музей находился во флигеле Белого дома. Экспонаты – литьё, минералы, предметы былых эпох – не привлекли внимания грабителей, хотя сам Белый дом и его убранство в 1918 и 1919 гг. сильно пострадали при переходе власти в Кыштымском заводе от «красных» к «белым» и обратно. К сожалению, от коллекций музея, созданного при активном участии П. М. Карпинского, до наших дней практически ничего не дошло. Палеонтологические редкости, которые сегодня имеются в Кыштымском историко-революционном музее, это приобретения последних десятилетий. С 1981 года в коллекции хранятся предположительно две части бивней мамонта и два окаменевших зуба этих травоядных гигантов. К сожалению, не известно, где и при каких обстоятельствах они были найдены. Возможно, бивни – это местные находки. Известно, что древние люди довольно успешно охотились на мамонтов, а Уральские горы входили в ареал их распространения.

 Предположительно – части бивней и зуб мамонта. Из фондов КИРМ

О том, что история Кыштымского края уходит своими корнями в седую древность говорит и наличие на территории Кыштымского городского округа семи древних поселений, стоянок, городищ и культовых мест, которые вошли в Перечень выявленных объектов культурного наследия, выключенных в Список выявленных объектов культурного наследия Челябинской области.[7]

…Кстати, на кыштымской лопате в Шигирской кладовой отчётливо просматривается надпись «окрестности Кыштыма». Разумеется, граффити на русском языке не могли оставить на орудии ни его древние создатели, ни вандалы (предмет хранится под охраной в застеклённой витрине). Очевидно, что надпись связана с историей обретения древнего артефакта в начале XX века. И получилось всё удивительно символично: в Шигирской кладовой по соседству с немыслимой древности Шигирским идолом хранится предмет, духовно связанный с нашим городом.

Красильников И. С., научный сотрудник Кыштымского историко-революционного музея

Источники:

1. О новой находке следов доисторической разработки уральских рудников/ П. Кротов. – Известия Общества археологии, истории и этнографии при Казанском Императорском университете. Т. 19, вып. 1-6. - Казань, Типо-литография Императорского Казанского университета, 1903.
2. Весновский В. Иллюстрированный Путеводитель по Уралу. Издание первое. Типография "Уральской Жизни" Екатеринбург. 1904. С. 364.
3. Геологические исследования в Кыштымской даче Кыштымского горного округа [Соч.] / Д. Николаева. - Санкт-Петербург : тип. М. Стасюлевича, 1902. - VI, 132 с., 4 л. ил. : ил.; 32. - (Труды Геологического комитета; Т. 19, № 2).
4. К минералогии Кыштымского горного округа / 1. Минералы Кыштымской и Каслинской дач: [Долож. в заседании Физ.-мат. отд-ния 15 февр. 1912 г.] / А.В. Николаев. - Санкт-Петербург : тип. Акад. наук, 1913. - [2], 171-231 с.; 23. - (Труды Геологического музея имени Петра Великого Академии наук; Т. 6, 1912. Вып. 7 и послед.).
5. Древнейшие заступы, найденные на восточном склоне Среднего Урала / В. Я. Толмачёв. – Известия Императорской Археологической комиссии. Выпуск 60-й. – Петроград. Типография Главного управления Уделов, Моховая, 40. 1916. С.36-43.
6. Шигирские находки в собрании музея антропологии и этнографии им. ПЕТРА Великого (кунсткамера). / Савченко С. Жилин М. / CAMERA PRAEHISTORICA Археология и антропология № 1 (1), 2018 . Санкт-Петербург, 2018. С. 94 - 105.
7. Путь к ресурсу.   Официальный сайт Министерства культуры Челябинской области:https://mincult.gov74.ru/mincult/overview/o%20ministerstve/hzser.htm

Продолжаем серию публикаций о предметах из фондов Кыштымского историко-революционного музея.

Благородная ярость, мощь, стремительность, готовность к самопожертвованию… Всё это отражает скульптура моряка, рвущегося в рукопашный бой. Выразительное и очень эмоциональное название передаёт глубинную суть художественной работы – «За Родину!». Эту скульптуру (КП-4833, ПИ-299) среди других 11 предметов искусства в своё время передала в дар Кыштымскому музею краевед Евгения Николаевна Серебрякова (1929-2021).

Статуэтка «За Родину!», 1979 г. Фрагмент. Дар Серебряковой Е. Н.

Чугунная скульптура – образец каслинского литья второй половины XX века. Уточнённую датировку содержит клеймо каслинского завода в фигурной рамке. Согласно клейму, отливка выполнена в 1979 году. Скульптура имеет утраты. Есть потёртости, отсутствуют кисть левой руки и лезвие кинжала в правой руке. От автомата на постаменте сохранилось только крепление.

Полное представление о скульптуре даёт другая отливка, которая также хранится в фондах Кыштымского завода. Эта версия той же скульптуры «За Родину!», но изготовлена она в Каслях в 1981 году.

Статуэтка «За Родину!», 1981 г. Фрагмент

Каслинский завод архитектурно-художественного литья, который продолжает традиции каслинских мастеров, относит изделие к кабинетной скульптуре. По информации с официального сайта предприятия, автором работы является известный каслинский скульптор, член Союза художников Александр Васильевич Чиркин (1930-1989). Он плодотворно работал в станковой скульптуре и пластике малых форм. Многие его произведения тиражировались в каслинском чугунном литье. Например, портретные бюсты «П. Бажов» (1953), «Д. Н. Мамин-Сибиряк» «Н. А. Некрасов» (все 1972); статуэтки «Охотник» (1957), «Хозяйка Медной горы» (1974); скульптурные группы «Дон-Кихот и Санчо Панса» (1978) и многие другие. В Каслях работает Дом-музей скульптора А. В. Чиркина. В его коллекции среди четырёх тысяч экспонатов хранится и статуэтка «За Родину!», модель которой скульптор создал в 1975 году.

Статуэтки «За Родину!»

У этой статуэтки, которую отличает эмоциональный накал, встречаются и другие названия – «Авроровец», «Матрос в рукопашном бою». Каслинский завод архитектурно-художественного литья отливает скульптуру с 1980 года по модели, выполненной к 35-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 года (информация с официального сайта). Эта модель выполнена в 1980 году, но годом создания первой модели, как уже указывалось выше, является 1975 год. В 2020 году Каслинский завод архитектурно-художественного литья участвовал в Москве в выставке «Великая Отечественная война 1941-1945 годов в произведениях мастеров народных художественных промыслов России», посвящённой 75-летию Победы. Каслинский завод представил 11 произведений, созданных в 1944-2019 гг. Каслинские скульптуры воспроизводят острые моменты боевых столкновений. Среди этих работ была и скульптура А. В. Чиркина «За Родину!».

Статуэтка «За Родину!», 1981 г. Фрагмент

Благодаря Е. Н. Серебряковой, в коллекции чугунного литья Кыштымского музея теперь хранятся две версии скульптуры «За Родину!». Они позволяют проследить эволюцию кабинетной скульптуры. Отливки выполнены с разностью в два года, тем не менее, отличия всё же есть, хотя их нельзя назвать значительными. Фигура молодого матроса в распахнутом бушлате, с кинжалом в поднятой над головой правой руке наполнена динамикой, мощью. Отличия состоят в качестве покрытия и в проработке некоторых мелких деталей.

Статуэтки «За Родину!». Проекция

Тело бойца – словно гибкая стальная пружина. Матрос готов пожертвовать жизнь ради Родины. Нам близок и понятен этот образ. Исчерпав боезапас патронов в ППШ, он бросается на врагов с кинжалом. И мы понимаем, что если матросу суждено погибнуть, то он погибнет как герой, уничтожив ещё несколько вражеских солдат…

Статуэтка «За Родину!», 1981 г.

Научный сотрудник Музея Красильников И. С.

Мне повезло стать хранителем бесценного предмета древности – орудия труда первобытного человека. Такая уникальная вещь не должна принадлежать частному лицу, является достоянием народа и со временем, разумеется, окажется в государственном музее.

Это типично неолитический топор. С нешироким, тщательно отшлифованным обухом, поразительной сохранности лезвием без единой зазубрины, и высокой рукоятью с обломленным концом. Изготовлен из тёмно-серого, с болотистым оттенком, камня. Видно, что сделан настоящим мастером – может быть, по специальному заказу – и трудился древний умелец наверняка очень долго.

С этой вещью меня связывает личная, »следопытская», история.

В сентябре 1968 года я, вчерашний ПТУшник, ставший аппаратчиком химкомбината «Маяк», пришёл в Дом пионеров города Челябинск-65 ( ранее – Челябинск 40, ныне – Озёрск). Меня манила романтика археологии, а тут действовал настоящий археологический кружок! Ничем по виду не отличаясь от старшеклассников, я сразу стал своим среди школьников. Занятия вела, с 1967 года, обаятельная преподавательница Маргарита Ивановна Базь (позже – Волкова), выпускница истфака Уральского университета. Она имела Открытый лист на археологические работы. Организовала Школу юного археолога, по окончании которой ребята переходили в старшую группу, входившую в городское Научное общество школьников. Для занятий Маргарита Ивановна, талантливый педагог, создала все условия, в том числе научно-популярную библиотечку и яркую экспозицию археологических находок. Помню поразившую меня книгу – про мамонтов, с цветными иллюстрациями. Помню наш, любовно создававшийся руками школьников музей. Помню, как всей ватагой взялись за его оформление, в этом крепко помогла моя сестра Лида, художник – оформитель (красивый шрифт, необходимые надписи).

Какие имелись экспонаты? Наконечники стрел, кремнёвые сколыши и настоящий каменный топор из времени энеолита, коллекция керамики (в том числе склеенный мной круглодонный горшок) с городищ раннего железного века, а также – витрина с останками конного воина 9 века (захоронение было найдено на улице Кировоградской). Под стеклом лежал костяк кочевника, рядом – ржавый железный меч, полусгнивший колчан со стрелами и остатки конской упряжи.

Погрузившись в околонаучную среду, я самозабвенно предавался увлекательному делу. Два года тратил на это всё свободное от работы на заводе время. Доразведал с ребятами и сфотографировал все известные с прошлого века городища на озёрах Иртяш и Большая Нанога. И даже написал научную статью о Парковом городище на озере Иртяш (в парке культуры и отдыха, близ стадиона). У меня сложилось собрание книг по археологии Урала, впоследствии ставшее основой библиотеки краеведческого музея Кыштыма (в 1979 году).

Что же было дальше? В 1971 году я поступил на истфак Уральского университета, на долгих пять лет удалился – и утерял связь с кружком. По окончании учёбы вернулся в родную «Сороковку» и оказался волей судьбы в школе-гимназии № 23, в роли молодого учителя истории. Неожиданно узнал от коллеги Альбины Валерьевны Бочковой, что в одном из классов лежат в шкафу вещи из музея при Доме пионеров, перенесённые сюда по распоряжению ГорОНО. В тот же день, вечером, оказался в указанном месте. Когда в нетерпении отворил дверцу шкафа, так и обомлел: в беспорядке валялись знакомые музейные предметы – человеческий череп и каменный топор, а также многочисленные фото, в том числе мои собственные снимки археологических памятников, общая крупная фотография нашей старшей группы и фотокарточка юной Маргариты Базь.

Наш уютный музейчик – разорён?! Жалкие остатки его беспризорно, свалены в кучу, как ненужный хлам? Не заморачиваясь долгими раздумьями, руководимый интуицией и наивным – на мой сегодняшний взгляд – ощущением, что именно на мне ответственность за исторические ценности, решительно забрал все документы и каменный топор. Череп – с сожалением и после колебаний – оставил на месте, представив реакцию моей мамы на мёртвую голову. Не пошёл я разбираться ни к каким начальникам, не было у меня к ним доверия. В городе тогда ещё не было серьёзного муниципального музея. Так и остались у меня на сохранении реликвии.

Помнится, в начале девяностых показал топор кыштымскому знахарю Юрию Киприянову. Бывший лётчик увлекался оккультизмом, потрясал маятником. Утверждал, что может установить возраст археологической находки: дескать, вещи около четырёх тысяч лет. Если ему верить, предмет находился постоянно в помещении и использовался в древности только в ритуальных целях, а расколот потому, что однажды его уронили.

Развивая версию «колдуна», можно вообразить, как святую неприкосновенную вещь, которую нельзя было использовать в рутинных делах, волхвы тайно закопали на берегу озера. Через века, когда берег стал подмываться и обрушиваться, топор оказался на мелководье, где и был найден.

В 1995 году нашу реликвию держал в руках и высоко оценил директор Природно-археологического музея-заповедника «Аркаим» Геннадий Борисович Зданович. В том году я записался в кыштымскую группу здоровья, которую вела Тамара Николаевна Родионова. Группа решила устроить встречу с учёным, лечившимся в ту пору в санатории «Увильды». Муж Родионовой Борис Валентинович, директор кыштымского филиала ЧГТУ, на личной машине отправился в санаторий и привёз к нам знаменитого археолога. Тот рассказал кыштымцам о своих открытиях, подарил книгу об Аркаиме. Автор этих строк в ходе оживлённого разговора показал гостю наш каменный топор. Зданович предложил подарить орудие его Музею, но я решительно отказался, памятуя, что музейный предмет найден на территории прежнего Кыштымского горного округа.

Позже, в 2019 году, на одном из собраний кыштымского Общества краеведов «Тихое зимовье» мной было сделано сообщение о хранимом предмете из каменного века. Каждый из присутствующих подержал его в руках. Кто-то высказал версию, что топор мог принадлежать учителю истории кыштымской школы № 3 Евгению Ефимовичу Калугину и от него попасть каким-то образом в руки коллег-историков соседнего города-«запретки».

Калугин – бывший офицер-фронтовик (подарил городскому музею книжку-памятку о штурме Берлина), друг кыштымского журналиста Николая Борноволокова, инициатор установки, в 1969 году, обелиска на месте гибели красных мадьяр на Берёзовом острове озера Сугомак.

К кому из жителей «Сороковки» мог бы попасть кыштымский топор, любопытно было бы узнать. Вспоминается моя учёба в тамошней школе №32, в 1965-67 годах. Тогда учительница Валентина Ломтева поведала на одном из уроков о Парковом городище и показала ученикам кремнёвый наконечник стрелы. А ведь как раз в это самое время в Доме пионеров, которым руководила Пижонкова, организовывался археологический кружок. И собирались воедино все находки древностей, тот же скелет вооружённого до зубов древнего башкирского наездника. Именно тогда и каменный топор оказался там, где я его увидел впервые.

Вот ведь из какой мозаики складывается музейная легенда о кыштымском каменном топоре!

Хотя, он, возможно, такой же кыштымский, как «Кыштым-57». Рано или поздно мне придётся расстаться с уникальной вещью, но куда передать реликвию? Решил, что – в кыштымский музей, основанный ещё в 19 веке историком и археологом Василием Дружининым. Надеюсь, что через три года, после возобновлённой осенью 2021 года реставрации кыштымского Белого дома, Музей окажется на своём изначальном месте, где незримо витает дух учёного. И очень хотелось бы, чтобы недавно образованный Озёрский музей, с его интересной уже историей, стал творческим филиалом старинного Музея. Чтобы археологический фонд нашего озёрного края был един для двух близких городов (которые в перспективе могут слиться в агломерацию). Чтобы краеведы Кыштыма, Каслей, Озёрска жили общей историей Кыштымского горного округа.

Каменный топор… Один предмет, но какие бездны истории он открывает! Предкам каких современных народов принадлежит реликвия, и не мои ли это собственные предки?

Историк А.П.Клепалов

Мой наставник, учитель, большой друг Анатолий Иванович Морозов, руководитель городского фольклорного хора города Кыштыма. Руководить - значит приводить коллектив к успеху и к самореализации, знать о потребностях и возможностях участников, с которыми он делает общее дело.

С 2001 года я являлась участницей хора под управлением Анатолия Ивановича. Имея диплом о высшем музыкальном образовании, я окунулась в совершенно новый незнакомый мир самодеятельного творчества. Я, которая привыкла петь и разучивать музыкальный материал по нотам, вдруг сама стала самодеятельной певицей. Мне было очень непривычно и некомфортно, но со временем я научилась заучивать с голоса партию и поняла методику работы с певцами из народа, не знающими нотной грамоты. Пение в хоре Морозова было настоящей практикой, которой очень мне не хватало. Это помогло мне собрать детский самодеятельный коллектив, сначала ансамбль «Росинка», позже ансамбль «Мужички», название которого подсказал тоже Анатолий Иванович. По выражению лица, по глазам, жестам, мимике я научилась, как руководитель составлять представление о том, с каким настроением будут сегодня заниматься дети в коллективе. Умение в одном случае настоять, в другом – попросить, в одном случае – улыбнуться, в другом – тактично промолчать – все эти тонкости психологии в управлении певцами, необходимые каждому руководителю хора есть у Анатолия Ивановича и которыми он с радость поделился со мной, начинающим руководителем.

Для Морозова песня – это государыня. 20 лет руководя коллективом, песня стала государыней и для меня. Благодаря поддержке и богатейшему репертуару, который частично стал и нашим, ансамбли являются полноценными по своему песенному содержанию, пробуждающими у зрителей подлинную заинтересованность народной песней. Многочисленные совместные проекты с хором принесли известность моим ансамблям, помогли приобрести незаменимый сценический опыт и вокальные навыки.

Участники хора и Анатолий Иванович всегда были и остаются желанными зрителями наших праздников и концертов.

Профессионализм, знание материала, понимание цели, к которой направлена вся работа, четкий план в занятиях, твердая деловая дисциплина, творческий подход, внимательное отношение руководителя к хору – вот фундамент, на котором основывался успех народного коллектива, хора Анатолия Морозова. Это фундамент и моей работы с детьми.

Фольклорный хор города Кыштыма под управлением Анатолия Мороза - это визитная карточка и города, и Челябинской области. В юбилей города хочется пожелать Анатолию Ивановичу крепкого здоровья, творческого долголетия и многие лета. Городскому хору имени Анатолия Морозова желаю интересных событий, любви зрителей и новый песенных открытий.

Евгения Лобанова

Когда Кыштымский музей опубликовал новость в социальных сетях об открытии «МОРОЗОВСКОГО ВЕСТНИКА» на базе сайта музея, к нам посыпались отзывы и комментарии в адрес маэстро.

Мы с радостью хотим поделиться с вами этими восторженными пожеланиями.

(Ирина Касилюнас)

Приветствуем, "Морозовский вестник"!!!

Желаем долгие лета!!! Анатолию Ивановичу, здоровья на долгие годы!!!!

(Лариса Разяпова)

Прекрасной души человек, бриллиант нашего города!

(Сергей Лукашин)

ТОЛЯ, ПЛАМЕННЫЙ ТЕБЕ ПРИВЕТ!

(Марина Фищук)

Хорошие яркие праздники улиц проводились Морозовым!

(Виктория Ковыляева)

Долгие, долгие лета Анатолию Ивановичу! Низкий поклон.

(Елизавета Быкова)

Шикарная идея! Очень радует, что такие люди не забываются. А его интересная жизнь и творчество живут, и будут жить

(Сергей Маликов)

Супер, идея!!! Анатолий Иванович Морозов, достояние нашего города!!!! Прекрасный человек с очень ранимой душой.

(Инга Кипенко)

Спасибо музею, хорошее дело затеяли.

(Мария Пузанова)

Спасибо, молодцы, так держать, успехов!

(Евгения Лобанова)

Отличная идея, спасибо маэстро за бесценный опыт!

(Марина Фищук)

Круто!!! Молодцы. Таланты надо поддерживать!

(Людмила Елисеева)

Очень приятная новость. Будем ждать и читать!

Наталья Яковлева (Фёдорова)

Наш дорогой Анатолий Иванович! Любим, уважаем и очень гордимся!

Нина Стрельникова (Старцева)

Любим и гордимся маэстро!

В канун 265-летия Кыштыма, Анатолий Иванович Морозов передал в фонды Кыштымского музея полный комплект книг, написанных маэстро за творческие годы. Позади большая жизнь в народной культуре. Многое было на веку, как на долгом волоку. У каждого времени свои плюсы и минусы. А в песне любое время прекрасно: говорит маэстро. Теперь в библиотеке Кыштымского музея есть прекрасные книги о людях нашего города и других - талантливых и щедрых. Анатолий Иванович большой популяризатор народного творчества. Читая книги Морозова, чувствуешь, как близко ему все то, о чем он пишет. Только человек одержимый, способен, каждый раз начиная с пустого места, доводить начатое до конца. И вся эта огромная и кропотливая работа называется одним словом-подвижничество. Нужно обратить внимание на стиль изложения автора, который не имеет журналистского образования, - яркий и точный слог, богатая палитра традиционных образов, меткие выражения, бытующие в народе, которые впору называть "крылатыми". Так может писать только человек, знающий подлинную народную культуру изнутри. Приглашаем Вас заглянуть в библиотеку музея и поближе познакомиться с уникальными книгами маэстро Морозова. Друзья! Идём читать в музей!

Продолжаем серию публикаций о предметах из фондов Кыштымского историко-революционного музея.

Предметы быта – живой голос прошлого. Иногда это весьма реальный «голос». Например, звук ботало – колокольчика, привязываемого на шею пасущимся лошадям, коровам, оленям (ботала – множественное число, в единственном числе следует говорить – бо'тало с ударением на первую «о»).

В фондах Кыштымского историко-революционного музея хранится 5 ботал. Одна из таких «погремушек» была передана в музей Евгенией Николаевной Серебряковой в 2003 году.

Фото 1. Ботало для коровы. Из фондов КИРМ

Фото 2. Гайка – «язык» музейного ботало. Из фондов КИРМ

Евгения Николаевна родилась в Кыштыме в 1929 году. Конечно же, в то время, когда на каждом подворье водилась домашняя скотина, и звук ботало она слышала с детства. Точно также она знала назначение ещё одного предмета, который передала в Музей чуть раньше – в 2000 году. Это конский замок – предмет домашней утвари, который также имелся в каждом хозяйстве, где держали лошадей.

Такой замок, как и ботало, можно считать тиражным музейным предметом. В фондах Музея, помимо названного, имеются ещё два замка с тем же предназначением. Выражаясь современным языком, конский замок – элемент противоугонной системы.

И ботало, и конский замок – рядовые предметы старинного быта кыштымцев. Ботала и конские замки имеют многовековую историю. Они известны в культурах разных народов. Может меняться форма, материал изготовления, но суть предметов остаётся неизменной. И в наши дни вешают колокольчики на шею бурёнок, и спутывают ноги пасущимся лошадям. Тем не менее, эти предметы быта, широко распространённые в прошлом, в наши дни переходят в новую категорию и становятся предметами музейного значения. Надо полагать, что Евгения Николаевна Серебрякова это хорошо понимала. За свою жизнь она передала в Музей свыше 500 предметов, и пятую часть в их общей массе занимают предметы материального быта. Кроме того, краевед Серебрякова записывала байки, легенды, частушки, загадки. Её воспоминания публиковались в городских газетах, в «Альманахе «Тихое зимовье». Кто сейчас сможет разгадать такое: «Шла свинья из Питера вся истыкана». Оказывается, это напёрсток. Или: «Еду, еду – следу нету, режу, режу – крови нету». А это лодка и вёсла.

Ботало – слово очень интересное. Его толкование можно встретить во многих словарях. В Толковом словаре русского языка Т. В. Ефремовой даётся пояснение, что ботало – это глухая погремушка, колокольчик из железного, медного листа или дерева, подвешивающиеся на шею пасущейся коровы или лошади. А в Толковом словаре уголовных жаргонов (под редакцией Ю. П. Дубягина и А. Г. Бронникова) ботало – это болтун, а ещё – тюремная похлёбка. В Словаре русских народных говоров ботало – это пустомеля. Дескать, «чо, ботало, грохашь (болтаешь чепуху)». Ботало – это ещё и язык болтливого человека. «Замолчи – привяжи своё ботало». Кстати, в словаре В. И. Плужникова «Термины российского архитектурно наследия» ботало и означает язык колокола. Конечно же, самое развёрнутое и подробное толкование слова даётся в Толковом словаре живого великорусского языка В. И. Даля.

Понятно, что в нашем случае ботало – колокольчик. Высота музейного предмета (без кольца) – 9 см, ширина юбки колокольчика – 9,5 см. В коллекциях других российских музеев хранятся ботала полностью изготовленные из дерева.

Фото 3. Музей Открытого хранения фондов Спасо-Суморина монастыря. Город Тотьма. Из открытых источников

Для северных оленей погремушки вырезали из кости. Некоторые ботала для коров и лошадей имеют художественную отделку, некоторые даже отлиты из бронзы. Но гораздо больше тех, которые не отличаются изысканностью и служат простой цели – подавать сигнал о том, где находится животное. И, тем не менее, их называют исчезающей красотой крестьянского быта. Даже при том, что ботала не столь красивы, как обычные колокольчики, и делали их для себя и для соседа, как говорится, особо не «заморачиваясь». Развёртку ботало вырубают из бросового куска металла и собирают на клёпках, а также при помощи пайки или сварки. Критериев пригодности было, пожалуй, всего несколько: колокольчик должен издавать звук, быть простым в изготовлении и настолько дешёвым, что приобрести его мог бы любой крестьянин. Ещё ботало должно быть долговечным. При этом ботала никак не назовёшь примитивным предметом.

Тот колокольчик, который подарила Музею Е. Н. Серебрякова, сделан очень аккуратно. Использовались различные техники: жестяницкие работы, ковка, штамповка. Есть основания полагать, что это не кустарная штучная работа, а, как минимум, поточное производство в мастерской или на фабрике. Заготовка для трапециевидного предмета, действительно, вырезана из цельного куска металлического листа (железо) толщиной 1-2 мм. При этом на отдельных участках под ржавчиной проглядывает жёлтый металл. Возможно, это бронзированное железо. Кольцо для подвески на верёвку также сделано из свёрнутой полоски жести. Юбка ботало внизу заклёпана. Без заключения металловедов утверждать сложно, но представляется, что при изготовлении ботало использовалась и пайка. Кромка юбки за время службы заметно деформировалась от частых ударов языка. В музейном образце он сделан из обычной тяжёлой гайки, но этот самодельный язык, скорее всего, подвесили взамен утерянного. При этом «погремушка» остаётся полностью исправной. Критерий долговечности подтверждён временем.

В начале XX века в России развивалась торговля по прейскурантам, когда покупатель мог выбрать и заказать понравившийся товар. Известен, например, прейскурант торгового дома «Н. Феттеръ и Е. Гинкель». Сомнительно, чтобы кыштымцы (жители заводского поселения с металлургическим профилем) заказывали по прейскуранту ботала для своих Бурёнок. Ценность иллюстрированного издания в том, что он содержит огромное количество товаров по разным направлениям, а это позволяет искать аналоги, определять правильное название предметов и их примерную стоимость. В том числе в прейскуранте есть и конская сбруя, и сбруя для конного транспорта, а также сбруя для скота. В прейскуранте есть и рисунок № 4280 – «Боталы (колокольчики для коровъ)».

Фото 4. Ботала в Прейскуранте торгового дома Н. Феттер и Е. Гинкель. Из открытых источников

По форме и материалу изготовления ботало из прейскуранта очень похоже на музейный предмет. Торговый дом предлагал к продаже четыре вида таких ботал. В зависимости от размера в 1901 году ботала из бронзированного железа стоили от 8 до 12 копеек. Вполне возможно, что такие могли быть в свободной продаже и в кыштымских лавках, и на базаре. С учётом этих обстоятельств, можно предположить, что музейный образец относится к началу XX века. На тулове ботало неясно просматриваются некие знаки, которые можно посчитать за клеймо, но без реставрационных работ подтвердить подлинность таких предположений не представляется возможным.

Конскому замку повезло меньше. При внешней целостности механическое устройство на сегодня уже не работает. По типу его можно отнести к винтовым замкам с торцевым ключом.

Фото 5. Конский замок. Из фондов КИРМ

Почему замок называется «конским»? Потому что этот замок закрывает не дверь, а служит для запирания конских пут.   Чтобы лошади не могли далеко уйти, когда пасутся в поле, принимаются определённые меры. Передние ноги связывают с одной задней. Лошадь может только мелко переступать. Ей достаточно этих движений для того, чтобы ходить и щипать траву. Такую лошадь называют стреноженной. Стреножить лошадь – означает буквально сделать её трёхногой, то есть связать верёвкой либо задние, либо передние ноги и ограничить в движении.

Путы – верёвка, которой связывают (путают) бабки передних ног лошади. «Бабки» – это нижняя часть конечности, которая относится к основным статям лошади. Используют путы главным образом при выпасе рабочих лошадей на неогороженном пастбище, особенно ночью, чтобы помешать им далеко уйти. Самые простые путы – верёвочные, но были и металлические. Разнообразные конструкции металлических пут предназначались для борьбы с конокрадством. То есть такие путы – «предок» противоугонных средств, которыми сегодня оснащают автомобили.

Фото 6. Металлические конные путы. Из открытых источников

Спутывание ног может привести к травмам, поэтому для племенных лошадей не применяется. Встречается информация, что бережливые хозяева, чтобы путы не натирали ноги рабочим лошадям, обшивали их кожей.

Конский замок, который Е. Н. Серебрякова передала в музей, – это лишь часть металлических пут. Как правило, второго экземпляра ключа к таким замкам не существовало – мастерам не удавалось сделать дубликат, приходилось к каждому замку делать индивидуальный ключ. Подобрать ключ нельзя, а спилить замок проблематично – запорная дужка довольно толстая. Да и вручную пилить дужку, которая охватывает конскую ногу, очень сложно.

Визуально   музейный конский замок выглядит, как исправный, но износился ключ, который выкручивал стержень с резьбой в корпусе замка, который запирает дужку.

Фото 7. Ключ от Конского замка. Из фондов КИРМ

Московское Акционерное общество "Н. Феттер и Е. Гинкель" торговало практически всем, что сделано из металла, стекла и глины. В названном выше прейскуранте есть и конский товар – цепи конские вязаные, цепи (путы) конные, цепи конные (путы) Варшавские (были двух типов – с одним и двумя замками). Есть и «замки конные» за 40 копеек. Как и в случае с ботало, замок из прейскуранта во многом напоминает музейный предмет.

Фото 8. Замки конные в Прейскуранте торгового дома Н. Феттер и Е. Гинкель. Из открытых источников

Предметы, которые поступили в Музей от Е. Н. Серебряковой, раскрывают самые разные стороны бытовой жизни наших предков во всём её многообразии. В данном случае – крестьянскую сущность жителей кыштымских заводов. Выходя из заводских цехов, металлурги занимались своим бытом, в котором коровы и лошади на протяжении веков были важнейшим элементом их бытия. Музейные предметы, которые отражают бытовую жизнь, имеют научную, историческую, мемориальную и художественную ценность.

Научный сотрудник МУ «Музей» Красильников И. С.

Будёновка. Воинский шлем рядового состава РККА. Из открытых источников

С чего начинается Родина…

На фотографиях два молодых бойца Красной Армии. На левом снимке – наш земляк Михаил Петрович Аношкин (1921-1982) – участник Великой Отечественной войны, публицист, писатель, общественный деятель, Заслуженный работник культуры РСФСР, член Союза писателей СССР, член Союза журналистов СССР, Почётный гражданин города Кыштыма. Справа – Юрий Владимирович Никулин (1921-1997) – участник Великой Отечественной войны, советский и российский артист цирка, цирковой режиссёр, киноактёр, телеведущий, директор цирка на Цветном бульваре, Герой Социалистического Труда, народный артист СССР, лауреат Государственной премии РСФСР им. братьев Васильевых. Кавалер двух орденов Ленина.

                                                                                                               Слева – М. П. Аношкин. 13 марта 1941 года, г. Белосток. Курсант военно-политических курсов. Справа – 18-летний артиллерист Юрий Никулин во время финской войны. Из открытых источников

Оба – из числа поколения победителей. Они даже родились в один год. Молодые открытые лица. По-уставному подтянутые фигуры. Белоснежные подворотнички. Оба воевали за Родину честно, мужественно, героически.Фотографии показывают нам красноармейцев в форме Красной Армии последних предвоенных лет. Ю. Никулин был призван в Армию в 1939 году, М. Аношкин – в 1940-м. В данном случае обратим внимание на головной убор – шлем. Можно с уверенностью сказать, что многие, глядя на него, тут же мысленно добавят и название шлема – «будёновка». А люди старшего поколения вспомнят песню «С чего начинается Родина», где есть и такие пронзительные в своей искренности слова:

«С чего начинается Родина...

С окошек горящих вдали,

Со старой отцовской будёновки,

Что где - то в шкафу мы нашли…»

И это тот редкий случай, когда воинский головной убор, родом из начала XX века, прочно врезался в народную память. Это при том, что официально такие шлемы вывели из состава зимнего обмундирования РККА в 1940 году. Но даже в 50-70 годы они «воскресали» в массовой советской культуре: в послевоенные годы легендарный суконный шлем стал одним из самых любимых и популярных детских головных уборов.

 Советские дети в будёновках. Из открытых источников

В фондах Кыштымского историко-революционного музея с мая 1998 года хранится подлинный воинский шлем Красной Армии. В Музей его передала Евгения Николаевна Серебрякова – педагог, краевед, человек бесконечно влюблённый в родной Кыштым. Всего в фондах нашего Музея находится свыше 500 предметов, включая предметы быта, поступивших от Евгении Николаевны.

Шлем – очень интересный предмет. Мы не знаем, кому он принадлежал. Можно лишь предполагать, что в предвоенные годы в нём приехал домой демобилизованный солдат. Армейское обмундирование пошито добротно, и, возможно, что какое-то время шлем заменял шапку, и его носили на гражданке. В пользу этой версии косвенно свидетельствует то, что на лобовой части шлема спорота суконная звезда (у каждого рода войск был свой цвет звёзд). На суконные звёзды крепились общеармейские красные металлические звёзды (всё это хорошо видно на шлёмах Ю. Никулина и М. Аношкина). А сами шлемы? Что нам известно о них, помимо народного названия «будёновка»?

Солдатский «умоотвод»

Из истории воинского шлема известно, что помимо двух полуофициальных названий «фрунзевка» и «будёновка» у суконного шлема было ещё несколько забавных прозвищ – «богатырка», «громоотвод» и даже «умоотвод». Вероятно, ассоциации со всяческими «отводами» вызывала торчащая вершина шлемообразной шапки. «Умоотвод» – это типичный и бесхитростный армейский юмор.

Официальное принятие нового зимнего головного убора произошло после публикации приказа Реввоенсовета № 116 от 16 января 1919 года. Там же приводилось и описание будёновки: она представляет собой «шлем суконный защитного цвета на ватной подкладке, состоящий из колпака, сшитого из шести сужающихся кверху треугольников, овального козырька и спускающего сзади вниз назатыльника с удлинёнными концами, которые застёгивались под подбородком или пристёгивались к пуговицам на колпаке». Но есть и альтернативная версия по истории появления такого головного убора, которая историю его создания переносит в период существования Русской императорской армии. Впервые шлем (будущая «будёновка») появился в разгар Первой мировой войны, в 1915 году, и разрабатывали его для парадов Победы Русской императорской армии, которые намечалась провести в поверженном Берлине и Константинополе. Есть свидетельства, что в 1919 году на интендантских складах уже лежала новая форма, пошитая по эскизам художника Василия Васнецова. 7 мая 1918 года Народным комиссариатом по военным делам РСФСР по идеологическим причинам был объявлен конкурс для художников, который предусматривал разработку внешнего вида нового обмундирования для Красной Армии, в том числе и головного убора. В конечном итоге, форма была утверждена 18 декабря 1918 года Реввоенсоветом в том варианте, который представили знаменитые русские художники Виктор Михайлович Васнецов и Борис Михайлович Кустодиев. Их головной убор представлял собой суконный шлем, по форме несколько напоминающий шеломы с бармицей, какие носили русские былинные богатыри. Отсюда и одно из первых названий шлема – «богатырка». Но у солдат Красной Армии она стала известна, как «фрунзевка» – по имени знаменитого красного командира Михаила Васильевича Фрунзе (в Кыштыме есть улица, названная в его честь). Именно этот большевик являлся командиром тех воинских частей, где первым был введён новый головной убор на обязательной основе как элемент обмундирования. И лишь позже в лексиконе красноармейцев суконный шлем «фрунзевка» окончательно переименовалась в «будёновку».

История будёновки юридически продолжалась 22 года: 5 июля 1940 года был выпущен приказ № 187 Народного комиссара обороны СССР, который предписывал заменить суконный шлем как зимний головной убор на шапку-ушанку. Данное решение было продиктовано итогами советско-финской войны (1939-1940). Согласно докладам командования, стало ясно, что будёновки неэффективно выполняют свою основную функцию: обеспечение достаточной защиты от холода. И все-таки, в 1941-1942 гг. будёновки в качестве головного убора продолжали бытовать в некоторых частях Красной Армии. В военных училищах и школах, а также в ряде тыловых частей суконный шлем бытовал ещё дольше – до 1944 года.

Подробные сведения об эволюции общевойскового обмундирования в СССР в период 1918-1945 гг. содержит книга «Иллюстрированное описание обмундирования и знаков различия Красной и Советской Армии (1918-1945 гг.)». Составитель О. В. Харитонов временем введения зимнего головного убора (суконный шлем ­ – «буденовка») называет 1919 год. В апреле 1919 года вносились изменения в покрое шлема. В январе 1922 года также изменён покрой и отменена окантовка на суконной звезде. В сентябре 1927 года в покрой внесены новые изменения. Со всеми этими изменениями «будёновка» просуществовала до июля 1940 года, когда и была отменена.

Изучаем конструкцию

Музейная будёновка отличается хорошей сохранностью. На месте все четыре металлические пуговицы. Причём пришиты они на совесть, по-армейски, то есть грубовато, но надёжно. Будёновка – представляет собой колпак по форме головы, сужающийся кверху, и имеет вид шлема с отгибающимся назатыльником и козырьком.

Колпак состоит из шести одинаковых куском мундирного сукна защитного цвета, формы равнобедренного сферического треугольника. Они сшиты один с другим по боковым сторонам так, что вершины треугольников сходились вверху в центре колпака. Вершина колпака делалась притуплённой, в неё вшивалась круглая пластинка диаметром около 2 сантиметров, обтянутая сукном. Именно из-за этой вершины, видимо, и ходили в Красной Армии альтернативные названия шлема – «громоотвод» и «умоотвод». Но металлической пластинки на музейной будёновке нет, она утрачена.

Фото 3. Будёновка (проекция). Подарок Серебряковой Е. Н. Из фондов КИРМ

Фото 4. Будёновка (проекция). Подарок Серебряковой Е. Н. Из фондов КИРМ

Признаться, разглядывая предмет, я не сразу сообразил, как правильно свернуть назатыльник, чтобы шлем выглядел так, как на фотографиях Ю. Никулина и М. Аношкина. Но после некоторых манипуляций наступила ясность. На левой стороне шапки-богатырки есть две просечённые петли, а на правом пуговицы. Углы сложенного в два раза надзатыльника при помощи матерчатых хлястиков пристёгиваются на пуговицы диаметром 1,2 см. На музейном предмете они металлические с серпом и молотом. Спереди приторочен двухслойный суконный козырёк с шестью рядами прострочки. С внутренней стороны к шапке пришит колпак такой же формы с простёжкой из ваты. Музейная будёновка – это зимний шлем (существовал и летний облегчённый вариант). На подкладке просматриваются штемпели, но разобрать их с помощью обычной лупы не получилось. Звезда на будёновке, как уже говорилось выше, отсутствует.

Трубач зовёт в поход

Вот они – кыштымцы, участники войны. Мужчины и женщины. Красноармейцы, которым довелось носить будёновку, и чьи фотографии хранятся в фондах нашего Музея.

Фото 5. Участники войны (слева-направо): Чуфарова О. В., Дурашкин И. Н., Глазков Т. Е. Из фондов КИРМ

Фото 6. Участники войны (слева-направо): Алферов М. К., Глазков М. А., Ахмин А. М. Из фондов КИРМ

Выше мы уже говорили, что музейный предмет, которому не меньше 70-80 лет отличается хорошей сохранностью. Вот как этот факт оценили Т. Н. Гайсенок, К. Н. Халтурин, А. П. Евдокимов в книге «Товароведение военной одежды» ¹:

«Красная Армия, являясь неотъемлемой частью великого советского народа, в силу своих специфических особенностей и условий армейского быта предъявляет ещё более повышенные требования к качеству своей одежды. Каждая вещь из одежды Красной Армии имеет вполне определённый срок носки, который должен обеспечиваться соответствующим её качеством». Учебное пособие было подписано к печати в декабре 1940 года, когда «будёновки» уже стали историей. В разделе «Обмундирование» авторы указывают:

« Зимние головные уборы: шапка-ушанка, введённая с 1940 г. взамен шлема».

И далее:

«Отличительные признаки шапки-ушанки образца 1940 г. Шапка-ушанка образца 1940 г. является первым образцом шапок-ушанок, введённым для сухопутных сил Красной армии. До шапки-ушанки на снабжении Красной армии с 1920 по 1949 г. существовал зимний шлем».

Да, будёновки ушли в прошлое. Но с самого момента своего появления этот шлем стал носить и некий символический смысл, как для красноармейцев, так и для всех, кто осознавал свою принадлежность к новой советской власти: бравые солдаты в будёновках часто изображались на многочисленных агитационных плакатах. Пожалуй, наиболее известным среди них является плакат «Ты записался добровольцем?» авторства Дмитрия Моора (Орлова), который был разработан в июне 1920 года.

Фото 7. Плакат Д. Моора. Из открытых источников

Навечно запечатлена будёновка и в металле. На голове воина Красной Армии на ордене Красной Звезды (учреждён 6 апреля 1930 года) – будёновка.

Фото 8. Орден Красной Звезды участника войны Глазкова Н. А. Из фондов КИРМ

Будёновку воспели и в Кыштыме. Скульптор Юрий Леонидович Борисенков в 1985-87 годы создал рельефное панно из алюминия «Трубач», которое украшает фасад Кыштымского филиала Южно-Уральского государственного колледжа (ул. Ленина, 13). «Трубач» стал знаковым памятником Кыштыма. Фигура трубача в будёновке полна энергии, напора, стремления противостоять злу. Трубач зовёт к подвигу, к самопожертвованию и всё работает на этот образ: грубые солдатские ботинки, горячий конь и будёновка – романтический символ воинской доблести, юношеской отваги и даже бунтарства.

Фото 9. Рельефное панно «Трубач» (ковка, алюминий), г. Кыштым, ул. Ленина, 13. Скульптор Ю. Л. Борисенков

Источники:

Гайсенок Т. Н., Халтурин К. Н., Евдокимов А. П. Товароведение военной одежды. Военно-хозяйственная академия Красной Армии имени Молотова. Харьков. 1941.

Научный сотрудник Кыштымского историко-революционного музея Красильников И. С.

Маэстро Морозов удивительно широкой души человек. В его сердце живет безграничная любовь к народному искусству и певчим людям. Его богатейшая практика народных празднеств и гуляний, организованных автором за многие годы работы, не имеет цены. Главное в том, что Морозов не таит в своем сундуке уникальные шедевры народного творчества, а пропуская через себя и свое видение, всегда дарит людям вселенский задор и позитив.

В 2022 году Анатолию Ивановичу исполнится 84 года. Он по-прежнему живет в Кыштыме, в окружении прекрасной и заботливой жены, дочери и внука. К нему в гости часто заглядывают певчие «Морозовского хора» и Кыштымцы. Родные Анатолия Ивановича и он сам, приготовили и записали видео-приветствие для «МОРОЗОВСКОГО ВЕСТНИКА». У маэстро так же горят глаза, и его голос заставляет окунуться в атмосферу события народной культуры Кыштыма!